Когда Дэниел познакомился с Софией, ему было тридцать восемь. Он владел строительной компанией, четырьмя квартирами в Одессе и яхтой «Чайка», которая стояла в яхт-клубе у Ланжерона. София была младше на двенадцать лет. Первые годы брака — ну, всё как в кино: завтраки на террасе, прогулки вдоль моря, её уверения, что деньги ей не важны. И Дэниел верил.
Через четыре года всё посыпалось. В спортклубе на Французском бульваре София познакомилась с Марком — персональным тренером. Сначала просто разговоры у тренажёров. Потом тайные встречи. А потом Марк спросил напрямую:
— Почему бы тебе просто не развестись?
София хмыкнула:
— Потому что тогда мне достанется копейка по сравнению с тем, чего я хочу.
Так и родился план. София знала: Дэниел выходит в море почти каждые выходные. Несчастный случай на глубине — никто не станет копать. Две недели она готовилась. Стала заботливее, ласковее, готовила его любимый форшмак, интересовалась делами компании. Дэниел таял.
В пятницу утром она предложила провести выходные вдвоём на яхте. Он согласился сразу.
Когда «Чайка» отошла далеко от берега, Дэниел поднялся на палубу и увидел Марка.
— А этот что здесь делает?
Ответить София не успела. Сзади на Дэниела навалился Ярослав — охранник из яхт-клуба, которого София подкупила неделей раньше. Втроём они скрутили его, связали руки, поставили на колени.
— София, зачем?
Она стояла у леера, смотрела на волны. Скучающе так, будто он спросил, почему к чаю нет лимона.
— Надоело ждать.
Марк притащил якорь. Настоящий, с «Чайки» — двадцать пять кило. Один конец цепи закрепил на ногах Дэниела. Тот смотрел на жену до последнего. Надеялся. Но София отвернулась и достала из сумки помаду.
Через несколько минут всё было кончено. Якорь полетел за борт первым, следом — Дэниел. Вода сомкнулась. На поверхности — несколько пузырьков, и снова ровная гладь.
Марк обнял Софию.
— Теперь всё наше.
Они открыли шампанское прямо там, на палубе. Пили из двух бокалов, смеялись, строили планы. А под днищем яхты, на глубине, Дэниел делал то, чему научился за двадцать два года дайвинга, — не паниковал.
Главный секрет Дэниела был простой: он никогда не выходил в море без аварийного баллончика с воздухом. Маленький, с пол-литровую бутылку, крепился на поясе под рубашкой. София про него не знала. Она вообще не любила яхту.
Когда якорь потащил его вниз, Дэниел сорвал зубами застёжку на поясе, вытащил мундштук, вдохнул. Глубина уже была метров десять. Цепь вокруг ноги держала. Он выгнулся, сумел подцепить петлю пальцами, но она была затянута намертво. Якорь летел ко дну.
Падение остановилось на глубине около сорока метров. Якорь заклинило между камнями на дне. Дэниел повис вниз головой. В баллончике оставалось на две-три минуты, не больше. Он снова рванул петлю. Та ослабла — мокрая верёвка, на которой держался узел, растянулась. Дэниел вытащил ногу. Вторая нога выскользнула следом.
Вверх. Медленно, с остановками, как учили, чтобы лёгкие не взорвались. На поверхности он оказался уже в сумерках, далеко от яхты. Маяк вдали, звёзды. Он лёг на спину и решил, что, если умрёт сейчас, — то хотя бы на свободе.
Через четыре часа его заметили рыбаки с тюльки. Шли на утренний лов, решили пройти необычным курсом из-за штормового предупреждения. Вытащили из воды синего, дрожащего человека. Дэниел попросил не звонить жене. Позвонил следователю.
Следователь Семён Витрук попросил его неделю пожить в тишине. Никому не сообщать. Посмотреть, что будет делать жена.
София отыграла идеально. Вернувшись в порт, в слезах рассказала полиции, что муж выпил лишнего и вышел ночью на палубу. Поиски шли два дня. Тело не нашли. София на похоронах без тела плакала так, что друзья Дэниела по очереди подносили ей воду.
А потом начались проблемы.
Адвокат объяснил: имущество не отдадут, пока не будет официального подтверждения смерти. София злилась. Писала Марку в мессенджер:
«Это затянется на месяцы. Может, дать взятку в БТИ?»
«В БТИ взятку, — писал Марк. — А лучше поставить своего человека следователем».
Переписку следователь изъял с её же телефона, когда пришли с обыском. Это было ровно через пять дней после того, как рыбаки вытащили Дэниела.
В машине у Марка нашли свёрток с остатками наличных — часть денег, полученных от Софии за организацию. Охранник Ярослав взял перевод на карту. Сорок тысяч гривен. Следователь подтвердил платёж за день до выхода яхты.
Но последним ударом стала камера.
Дэниел поставил её после того, как с яхты дважды пропадали вещи. Маленькая, в углу над приборной панелью. Картинка писалась на карту памяти. София о камере не знала — она в каюте бывала редко, а если и заходила, то смотрела в телефон.
Камера сняла всё: как Марк поднялся на борт, как они втроём навалились на Дэниела, как тащили якорь. Звука не было, но и без звука всё было ясно.
Софии показали видео в кабинете следователя. Она сидела на стуле, вертела на пальце обручальное кольцо, снимала и надевала обратно. Потом спросила только:
— А если я всё расскажу, как будет?
Следователь положил перед ней ручку.
Марка и Ярослава задержали тем же вечером.
Через месяц Дэниел сидел на террасе своего дома в Одессе, смотрел на море. Под ногами шуршал пёс — дворняга Барон, которую Дэниел подобрал у причала. Барон грыз старый канат. В руке у Дэниела был телефон. На экране — приложение банка, остаток на счёте: два миллиона четыреста шестьдесят тысяч гривен.
София сидела в СИЗО. Её счёт арестовали. Дэниел открыл приложение, перевёл две тысячи гривен в фонд рыбаков, которые вытащили его из воды. Назначение платежа: «Тёплые вещи для экипажа».
Потом встал, взял Барона за ошейник и пошёл к морю.
Полгода спустя Дэниел встретил одного из тех рыбаков на рынке. Тот мялся, отводил взгляд.
— Ты бы знал, кого мы вытащили, — сказал он наконец. — Мы ж с тобой раньше ходили в один дайв-клуб. Я тебя узнал сразу, ещё в лодке. Поэтому и настоял, чтобы сушить не до берега, а к врачу сразу.
Дэниел молчал.
— А команде своей мы тогда ничего не сказали, — добавил рыбак. — Ты был в таком виде, что не все бы повезли. Один из наших всё твердил: не связывайся, вдруг это чужак из другой страны, начнутся вопросы. Я не согласился.
Дэниел купил у него палку копчёной скумбрии. Отдал сто гривен и не взял сдачу.
