Оксана насчитала за столом семь приборов и убрала один — Дениса теперь не позовёшь.
Дом стоял на улице Грушевского в Виннице, третий год подряд Троицу справляли у неё: она младшая из четверых, но кухня самая большая, вот и повелось. На подоконнике — банка с барвинком, соседский кот Рыжик третий раз просился в форточку, а по телевизору на кухне бубнили новости, которые никто не слушал. Мелочь, но без неё бы не поверили, что это её дом, а не чей-то ещё.
Денис был средним. После смерти отца в две тысячи двадцатом он взял на себя автомастерскую на Хмельницком шоссе — не потому что хотел, а потому что старший, Тарас, жил в Ровно и приезжал раз в год, а младшая, Оксана, растила двойню одна. Мастерскую отец записал на Дениса ещё при жизни, устно пообещав остальным долю с прибыли. Через два года Денис переоформил всё окончательно на себя, без разговоров с сёстрами и братом, сославшись на кредит в банке, который якобы требовал единоличного собственника.
Тарас перестал звонить первым. Потом замолчала средняя сестра, Марина, — она вложила когда-то в мастерскую двенадцать тысяч гривен на новый подъёмник и считала, что имеет право хотя бы на процент. Оксана оказалась между всеми троими: не хотела ссориться ни с кем, поэтому не звонила никому.
— Ты вообще звонила Денису? — спросила Марина по телефону в апреле, за столом на кухне у Оксаны, отставив чашку с недопитым чаем.
— А ты?
— Я не обязана первая.
— Никто не обязан первая. Вот и молчим уже полтора года.
В мае Тарас приехал в Винницу на два дня — оформлять документы после смерти матери, которая ушла в марте, тихо, во сне. На похоронах Денис не появился. Прислал венок с карточкой без подписи. Оксана тогда решила: хватит.
Она позвонила ему в июне. Трубку взяли не сразу.
— Оксана?
— Да я. Хотела спросить — придёшь на Троицу?
— Куда придёшь. Ты же с Мариной заодно, знаю я.
— Я ни с кем не заодно. Я с тобой сейчас разговариваю.
— Ну и что дальше.
Разговор оборвался ни на чём — он сказал, что перезвонит, и не перезвонил. Оксана поставила семь тарелок к Троице, потом убрала одну обратно в шкаф, потому что была уверена: не придёт.
А в августе позвонила его жена, Ирина. В половине двенадцатого ночи.
— Оксана, это я. Денис в больнице, инфаркт. Второй горбольнице, кардиология.
Оксана доехала за двадцать минут, хотя обычно дорога занимает сорок. В приёмном покое пахло хлоркой и чем-то сладковатым — там же продавали пирожки в автомате, и это было так нелепо и так живо на фоне всего, что она запомнила именно этот запах, а не разговор с врачом.
Врач сказал: состояние стабилизировали, но был момент, когда шансы были не очень. Ирина плакала в коридоре и повторяла, что он в последние месяцы почти не спал — кредит, мастерская, две смены механиков, которые вечно подводят.
— Он вас всех вспоминал, — сказала Ирина. — Не вслух. Но у него в телефоне ваш номер был на быстром наборе. Он просто не звонил.
Денис пришёл в себя через два дня. Оксана сидела у койки, когда он открыл глаза и увидел её.
— Ты чего приехала.
— Ты в больнице. Куда мне ещё ехать.
— Я думал, тебе всё равно.
— Мне не всё равно. Мне просто гордость не позволяла звонить первой третий раз подряд.
Он не ответил сразу. Потом сказал тихо, что у него в мастерской, в сейфе, лежит папка — договор о переоформлении, который он сделал ещё в марте, до инфаркта, но не отдал никому, потому что боялся разговора.
Через неделю, когда его выписали, все четверо — Тарас прилетел из Ровно на следующий день после звонка Оксаны — сидели в той же мастерской на Хмельницком шоссе. Денис достал папку из сейфа сам, руками, которые ещё немного дрожали после капельниц.
— Тут переоформление на четверых, равные доли. Двадцать пять процентов у каждого. Я это ещё весной у нотариуса заверил, Марина, твои двенадцать тысяч я вписал отдельным пунктом — как долг мастерской перед тобой, с процентом.
Марина взяла папку, полистала, нашла свою страницу и просто кивнула — не как знак примирения, а потому что цифры сходились.
Оксана позвонила вечером Тарасу, когда все разъехались.
— Слушай, а если бы он не выкарабкался.
— То папка так и лежала бы в сейфе, и мы бы её нашли на поминках.
Она помолчала, потом сказала, что в субботу зовёт всех на борщ — просто так, без повода, без Троицы и без документов. Тарас сказал, что приедет с ночёвкой. Марина написала в чат "буду". Денис ответил голосовым — сказал, что сможет только на два часа, врач не разрешает долго сидеть за рулём, но что он привезёт торт из той пекарни на Пирогова, которую любила мать.
В субботу Оксана достала седьмую тарелку из шкафа и поставила её на стол вместе с остальными шестью.
