Оксана была на восьмом месяце. Муж, Тарас, уехал в командировку в Одессу — подвернулся крупный заказ по установке систем вентиляции для торгового центра, и отказываться было нельзя. Сроки горели, деньги обещали хорошие, в общем, Оксана осталась во Львове одна. Ну как одна — с Рексом.
Рекс — четырёхлетний немец, которого Тарас взял ещё щенком. За эти годы пёс протоптал себе дорожку между кухней и спальней и, кажется, решил, что его главная работа — стеречь хозяйку. Особенно сейчас. С того самого дня, как Оксана вернулась из женской консультации с первым снимком УЗИ, Рекс перестал спать на своём коврике в коридоре и перебрался к кровати. Ложился вдоль стены, клал тяжёлую голову на лапы и проверял Оксану взглядом каждый раз, когда она переворачивалась на другой бок.
Той ночью боль пришла без предупреждения. Схватило так, что Оксана вцепилась в край одеяла и не смогла разжать пальцы. Живот напрягся, дышать стало трудно, перед глазами поплыли оранжевые круги. Рекс подскочил мгновенно. Заскулил, уткнулся носом ей в ладонь.
— Тихо, тихо, — прошептала она, хотя у самой зуб на зуб не попадал.
Пальцы еле набрали номер швидкої. Пока ехала бригада — минут двадцать, которые показались вечностью, — Оксана сидела на краю постели в одной ночной рубашке, а Рекс стоял рядом, прижимаясь к её коленям и не сводя ушей с двери.
Когда приехали медики, пёс их встретил грудью. Не рычал, но встал так, что между ним и хозяйкой оказался нешуточный мускулистый барьер. Парень-фельдшер даже присвистнул.
— Серьёзный у вас охранник.
— Он просто волнуется.
В больницу Оксану повезли с сиреной. Рекса она наотрез отказалась оставлять дома — соседка, пани Стефа, подогнала свою старенькую «Таврию» и пообещала привезти собаку следом. В приёмном покое долго не хотели пускать, но старшая медсестра, увидев, как пёс жмётся к каталке, махнула рукой.
— Хай сидить. Гірше не буде.
Палата оказалась двухместной, но второе место пустовало. Оксану переодели, подсоединили датчики, взяли анализы и оставили ждать врача. Рекс устроился на полу справа от кровати, положил морду на лапы и вроде бы задремал. Свет в коридорах приглушили, время перевалило за полночь. Где-то далеко пиликал чей-то кардиомонитор.
Часа через два пришёл доктор. Невысокий, с аккуратной бородкой и в очках без оправы. В руке — лоток со шприцем и парой ампул.
— Доброй ночи. Меня зовут Олег Степанович. Сейчас поставим вам препарат, должно полегчать.
Оксана уже приподнялась на локтях, когда услышала звук. Низкий такой, утробный. Рекс стоял на всех четырёх, и шерсть у него на холке стояла дыбом.
— Рекс, ты чего?
Пёс не обернулся. Его уши были прижаты, а взгляд — Оксана потом поклялась бы в этом — стал почти осмысленным. Он смотрел на доктора так, как смотрел однажды на пьяного мужика, который пытался открыть дверь их квартиры своим ключом. Ошибся этажом тот мужик, но Рекс запомнил запах угрозы.
— Собака нервничает, — заметил врач. — Шприца испугалась. Бывает.
Он шагнул ближе.
Рекс прыгнул.
Не укусил. Просто взвился в воздух и передними лапами упёрся врачу в плечо, прижав его к стене. Залаял — громко, отрывисто, прямо в лицо. Лоток полетел на пол, ампулы покатились в угол, шприц хрустнул под чьей-то подошвой.
— Вы сошли с ума! Уберите собаку! — закричал доктор.
Оксана попыталась встать, но провода датчиков натянулись и удержали её. В палату уже бежали — халаты, тапочки, испуганные голоса. Кто-то схватил Рекса за ошейник, кто-то помогал врачу подняться.
— Животное взбесилось! Немедленно вывести!
— Да он вас не тронул…
— Я сказал — вывести!
Рекса уже тащили к двери, а пёс всё оборачивался и лаял — не на всех, именно на одного человека. На того самого, который только что собирался сделать укол.
И тут в дверях возник ещё один врач. Пожилой, грузный, с синими кругами под глазами — явно только что из операционной. Остановился, оглядел балаган.
— Що тут за цирк? — спросил он устало. — Оксану Васильевну кто-то уже оглядав?
— Я осматривал, — ответил бородатый и поправил очки. — Назначил стандартную терапию.
— Ви бачили аналізи?
— Результаты ещё не готовы.
Пожилой прищурился. Наклонился, поднял с пола одну из уцелевших ампул, покрутил в пальцах. И медленно так, с расстановкой, произнёс:
— А навіщо ви збиралися вводити препарат, який при попередньому діагнозі категорично протипоказаний? Ви взагалі карту дивилися? У неї алергічна реакція на цю групу — червоним по білому в першому ж рядку.
Повисла пауза. Длинная, липкая. Бородатый стоял бледный как стена.
— Я… должно быть, перепутал назначения.
— Ви переплутали пацієнтку, — отрезал старый врач. — І якби не собака…
Он осёкся и посмотрел на Рекса. Пёс сидел в углу, прижав уши, и часто дышал, высунув язык. Медсестра, которая его держала, машинально почесала ему голову.
— Залиште собаку в палаті, — бросил пожилой уже на выходе. — І покличте мені заввідділенням. Цього, — он кивнул на бородатого, — щоб я більше не бачив біля палат.
Дальше всё завертелось быстро. Пришла заведующая, составили акт, охрана вывела горе-доктора из отделения. Выяснилось, что его взяли по срочному договору неделю назад и не успели толком проверить документы. Позже, уже под утро, Оксана слышала обрывок разговора медсестёр — вроде у него и диплом оказался липовый, и предыдущее место работы он покинул со скандалом.
Но ей было уже не до этого. В четыре утра подоспели результаты анализов, а в пять примчался Тарас — гнал из Одессы всю ночь, даже не стал заправляться нормально, доливал бензин из канистры на обочине. Влетел в палату — запылённый, взъерошенный, с безумными глазами. Увидел жену, увидел пса, который спал, развалившись прямо поперёк прохода, и только выдохнул.
— Живая.
— Живая, — кивнула Оксана. — И знаешь, кто меня вытащил.
Она кивнула на Рекса. Пёс приоткрыл один глаз, взглянул на хозяина, стукнул хвостом по линолеуму и снова засопел.
Через три дня Оксану выписали. Ребёнок — девочка, как потом показало УЗИ — в порядке, тонус привели в норму, сказали меньше нервничать и больше гулять в парке. Тарас нёс сумку с вещами и всё порывался взять жену под руку, хотя та отмахивалась — сама, мол, не фарфоровая. Рекс шагал рядом, ровно слева, и в зубах у него была новая игрушка — плюшевый заяц, которого купил Тарас в больничном киоске.
А через месяц, когда февральское небо над Львовом наконец прохудилось и посыпало мокрым снегом, Оксана стояла на кухне и помешивала чай. Телефон пиликнул — Тарас прислал смету по новому объекту. Рекс лежал у батареи и перебирал лапами во сне — то ли догонял кого-то, то ли снова стоял грудью между своей хозяйкой и бедой.
Оксана отставила кружку, подошла, присела рядом и погладила пса по голове.
— Спасибо, лохматый.
Рекс приоткрыл глаз, вздохнул и снова засопел, выпустив из-под лапы обслюнявленного зайца.
