Женя Ковальчук поставила чайник и, дожидаясь, пока закипит вода, ещё раз пролистала историю поиска в мужнином ноутбуке. Первая строчка: «как заставить жену выйти на работу». Дата — вчерашняя, десять вечера, как раз когда он якобы смотрел футбол в спальне. Она села на табурет и уставилась в экран, будто он мог объясниться сам.
Началось всё три дня назад, когда её вызвала заведующая аптекой на проспекте Гагарина и сказала: премия за квартал — двенадцать тысяч гривен, плюс неделя оплачиваемого отгула сверх графика. За то, что Женя одна вытянула переезд аптеки на новый склад и разобрала пересортицу, на которую до неё три месяца никто не решался.
Она шла домой мимо жаровни с каштанами — тётя Валя каждый октябрь ставит её на одном и том же месте у остановки — и улыбалась соседке с четвёртого этажа, улыбалась дворнику дяде Толику, который бурчал что-то про собак, разрывших клумбу. Целая неделя, которую можно провести с Ромой. Он давно просил утку с яблоками — блюдо, на которое у неё вечно не хватало времени после смены.
Дома она быстро прибралась, включила радио — крутили старую песню Ани Лорак — и занялась уткой. Квартиру наполнил запах корицы и яблок.
Щёлкнул замок. Женя вышла в прихожую, чмокнула мужа в щёку, отступила на шаг, вся сияя.
— Ты чего такая нарядная сегодня? — Рома принюхался к запаху из кухни. — И готовить успела?
Обычно они возвращались с работы почти одновременно. А тут — и пришла раньше, и утка почти готова.
— Успела, — ответила Женя. Ей не терпелось рассказать про премию, про отгул, но муж не дал ей и слова вставить.
— Тебя что, сократили? Или опять что-то с поставками напутали? — вопросы посыпались один за другим, будто на допросе.
Женя решила, что он просто устал после смены в автосервисе, где работал мастером, и захотела разрядить обстановку шуткой:
— Да нет, всё хорошо. Я уволилась, Ромчик. Ты же вечно говорил, что мечтаешь, чтобы я дома сидела, борщи варила. Вот, теперь свободна как ветер.
Рома побледнел так резко, что Женя даже испугалась. Потом взял себя в руки:
— Уволилась? Ну и хорошо. Хоть высыпаться будешь. Прорвёмся как-нибудь. Я в душ пойду, поем позже.
И ушёл, оставив жену стоять с прихваткой в руках у плиты.
Странно. Он ведь действительно не раз заводил разговор о том, что женщина должна быть при доме, при уюте, а деньги — мужская забота. Говорил это ещё когда они только поженились, а Женю тогда как раз перевели в старшие фармацевты с зарплатой почти вдвое выше его собственной.
За ужином Рома спросил, глядя куда-то в тарелку:
— И чем теперь заниматься думаешь?
Женя решила подыграть — не потому что хотела соврать, а потому что хотела понять, чего он на самом деле боится.
— Ну а чем? Домом займусь. Ты же сам этого хотел.
Муж кивнул и ушёл в спальню. Лёг, уставился в потолок. Действительно ведь говорил такое — особенно когда жена жаловалась на переработки в аптеке. Хотел утешить, был уверен, что она никогда всерьёз не бросит работу. А теперь что?
Квартира, в которой они жили, — его, ещё от родителей, без ипотеки. А зарплата жены была почти в два раза больше его собственной. Значит, семейный бюджет сильно просядет. А он ведь присматривал новый айфон, хотел взять в кредит подержанный «Фольксваген Тигуан» получше своего старого «Гольфа», да и часы «Тиссот» на витрине в торговом центре не выходили из головы.
«Не выдержит, — подумал он. — Через пару дней сама побежит резюме рассылать».
Прошло три дня. Женя не рассылала ничего. Отгул есть отгул: она читала, гуляла в парке Шевченко, звонила маме в Кривой Рог просто поболтать. И держала слово перед собой: молчать и смотреть, чем всё это закончится.
На четвёртый день Рома пришёл домой с планшетом наперевес.
— Дорогая, я тебе работу нашёл! Ты чего разлеглась? Вот, две вакансии отличные, отправляй резюме прямо сейчас.
Женя встала с дивана, открыла ноутбук. Отправила — просто чтобы посмотреть, докуда дойдёт эта комедия.
— Отправила? — спросил он через десять минут.
— Отправила.
На следующий день Рома звонил трижды за смену, спрашивал, не пригласили ли на собеседование. Волновался так, будто решалась судьба страны. После обеда позвонил снова и велел собираться — нашёл «прекрасное место», нужно ехать прямо сейчас.
Женя поехала. В офис заходить не стала — посидела на лавочке у входа минут двадцать, потом сказала мужу, что не взяли.
— Да что ж такое, тебя вообще никуда не берут! — возмутился Рома и уехал обратно на работу, хлопнув дверцей своего «Гольфа».
Дома Женя снова открыла его ноутбук. Кроме той самой строчки в поиске переписок с посторонними женщинами не нашла. Зато нашла десятки открытых вкладок: витрины с айфонами, форумы про кредитные авто, сайт с часами «Тиссот» за сумму, равную её трёхмесячной зарплате. И — то, что заставило её замереть надолго: выписку из мобильного банка, скриншот которой Рома, видимо, делал для себя и забыл закрыть вкладку. Ежемесячные поступления по восемь тысяч гривен на протяжении полугода — с пометкой «Кривой Рог, аренда». Деньги приходили на его карту.
Она сидела на кухонном табурете и складывала картинку, которую раньше не хотела видеть.
Бабушкина квартира в Кривом Роге досталась ей до брака, по наследству. Она сдавала её через доверенность, которую в своё время выписала на Рому — потому что он предлагал сам заняться поиском жильцов, «чтобы жену не дёргать», а она, дура, обрадовалась, что муж взял на себя хлопоты. Деньги должны были идти ей. Она вспомнила, как в последние месяцы удивлялась, почему аренда почему-то не приходит вовремя, а Рома всякий раз находил объяснение: то жильцы задержали, то банк завис. Она верила.
Коммуналку и ремонт в их днепровской квартире, доставшейся Роме от родителей, она тоже все эти годы оплачивала со своей карты — не потому что так решили, а потому что так сложилось: муж вечно «на мели». Продукты — тоже с её карты, всегда. В супермаркете «Сільпо» на углу расплачивалась она, даже когда покупала Роме его любимое пиво «Оболонь».
А теперь всплыло: игровое кресло за восемь тысяч, дороже её стиральной машины «Индезит». Смена айфонов раз в год. Она попыталась вспомнить, когда он последний раз дарил ей цветы без повода — и не смогла. Подарки на день рождения он всегда предлагал выбрать самой — а потом оплачивала она же, своей картой, «для скорости».
Руки у неё дрожали, когда она листала скриншоты дальше. Хотелось верить, что это ошибка, что где-то есть счёт, куда он всё переводил ей, просто она забыла проверить. Но чем дольше она смотрела на цифры, тем яснее становилось: полгода чужой аренды осели на его карте, а она в это время экономила на всём, лишь бы у мужа хватало на бензин.
Вечером она решила устроить маленькую проверку — не потому что ещё сомневалась, а потому что хотела услышать, что он скажет сам.
— Ромчик, — сказала она, — мама просит немного одолжить, у неё крыша потекла, шифер менять надо. Ты же ей не откажешь? У тебя вроде позавчера зарплата была.
Муж посмотрел на неё так, что ей стало не по себе.
— Я тебя, значит, содержу, а мне ещё и твою мать содержать?
— Содержишь? — переспросила Женя, и голос у неё дрогнул сильнее, чем ей хотелось. — У нас холодильник третий день пустой, вот это, значит, содержание?
— Надо было список составить, что купить. И вообще денег нет. Я приставку заказал, после обеда ехать забирать.
— Вот как. А ещё что?
— Ничего! Говорю же, нет денег. Придётся до аванса на макаронах сидеть. Тебе, кстати, тоже не помешает — вон живот наметился.
Женя смотрела на него несколько секунд, чувствуя, как внутри что-то обрывается — не гнев даже, а усталость, будто она наконец разрешила себе устать. Потом спросила ровно:
— А аренда за квартиру в Кривом Роге тебе на карту приходила все эти месяцы. Куда она делась?
Рома дёрнулся, будто его ударили.
— Ты чего роешься в моих переводах?
— Я не рылась. Ты сам скриншот забыл закрыть. Восемь тысяч в месяц, полгода. Это почти пятьдесят тысяч, Рома.
— Я собирался тебе отдать! Просто… случай не подворачивался, то одно, то другое.
— Полгода не подворачивался случай, — повторила Женя тихо. Ей вдруг стало жаль ту себя, которая ещё утром думала, что у них просто трудный период. — Я собираю вещи.
Она ушла в спальню, достала с антресоли спортивную сумку. Руки не слушались, молния заедала, и на секунду захотелось всё бросить и просто лечь — устала так, что даже злиться было тяжело. Но она справилась с молнией и вышла в прихожую.
Рома выглянул из кухни, уже не такой уверенный, как минуту назад:
— И куда ты пойдёшь? У тебя же теперь и работы нет.
— С понедельника есть, — сказала Женя. — Я не увольнялась, Рома. Взяла отгул за квартал. Просто хотела посмотреть, что ты станешь делать, если решишь, что я осталась без денег. Теперь знаю.
Она увидела, как у него дёрнулась скула — до него дошло не сразу, а с опозданием, как обычно.
— Так ты… специально?
— Специально. И, кажется, не зря.
— Ты на мою шею… — начал он привычное, но осёкся, будто вспомнил про аренду и не решился договорить.
— Ключи от твоего «Гольфа» оставь себе, — сказала Женя. — А документы на квартиру в Кривом Роге я заберу сейчас — они на моё имя, просто лежали у тебя в сейфе.
Она прошла мимо него в кабинет, открыла сейф кодом, который сама когда-то придумала — датой их первого свидания, — и достала синюю папку: техпаспорт квартиры, свидетельство о праве на наследство, старую доверенность на сдачу в аренду.
— Это ты зачем забираешь?
— Затем, что с понедельника квартирантов буду искать сама, через агентство. А доверенность эту аннулирую у нотариуса — запись уже на завтра.
— Ты хоть понимаешь, что творишь? — Рома повысил голос, но в нём было больше растерянности, чем злости. — Кто тебе будет помогать, если что-то случится?
Женя остановилась в дверях, и на секунду ей действительно стало не по себе — не от его слов, а от мысли, что восемь лет она была уверена: рядом человек, на которого можно опереться. Оказалось, опиралась она одна, а он в это время считал чужие деньги своими.
— Не знаю, Рома, — сказала она честно. — Но узнаю сама, раз уж придётся.
Она вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь — без грохота, просто закрыла на щеколду с той стороны лестничной клетки, где уже деловито гудел лифт. На площадке она на пару секунд прислонилась к стене, перевела дыхание и только потом нажала кнопку вызова.
Через два дня она подала заявление у нотариуса на улице Шевченко об отзыве доверенности. Ещё через неделю в квартиру в Кривом Роге заехали новые квартиранты: молодая пара, инженер и его жена, которые сразу заплатили за два месяца вперёд на счёт, привязанный только к паспорту Жени.
Рома звонил трижды в первый вечер после её ухода. Потом ещё раз — спросить, где лежит запасной ключ от машины, и, помявшись, добавил, что готов вернуть деньги за аренду, если она «не будет поднимать шум». Женя ответила, что ключ в почтовом ящике, а про деньги подумает, когда получит официальный расчёт через юриста. И положила трубку раньше, чем он успел сказать что-то ещё.
